«Если я ошибся, они вышибут меня со службы,— думал он.— И так достаточно трений между И — О и Р — У. Этот шутник из Расследования запрыгает от счастья, если сумеет выставить нас дураками. Боже мой! Запрыгали бы они, если бы я оказался прав в отношении Гамаля! — Орн покачал головой.— Если бы!»

Чем больше он рассуждал, тем больше чувствовал себя дураком, вызвавшим агента Службы Расследований. Гамаль не агрессивен. И вряд ли сохраняется опасность в том, что Служба Исследования и Обучения передает техническую информацию гамалитянам. Хотя…

Орн вздохнул. Смутная, словно сон, тревога не давала покоя. Кто-то, тяжело топая, сбежал вниз по деревянной лестнице на противоположном крыле здания. Пол старой правительственной гостиницы задрожал под ногами. В комнате витал кислый неуничтожимый запах многочисленных предшественников-постояльцев и редкой — от случая к случаю — уборки.

Окна выходили на выложенную булыжником торговую площадь Питцибена. Широкая лента дороги, начинаясь у площади, тянулась вверх в горы и дальше на равнины Рогга. По дороге, поднимая золотисто-янтарную пыль, спешили поспеть к торговому дню в Питцибен крестьяне и охотники.

Тяжело ступая, раскачиваясь в такт движению, толкали свои низкие двухколесные повозки, груженные с верхом желто-зелеными овощами, крестьяне, одетые в длинные зеленые плащи и желтые штаны с отворотами, потемневшие от дорожной пыли. Сдвинутые одинаково на левое ухо желтые береты дополняли картину, выполненную в пастельных тонах.

Словно воины, обеспечивающие прикрытие с флангов, высоко держа головы, ступали одетые в коричневые одежды охотники. Каждый из них нес охотничье ружье, оканчивающееся широким раструбом, лихо переломленное пополам на локте, и спрятанную в кожаный чехол подзорную трубу на левом плече. За ними бежали их ученики-оруженосцы, толкая перед собой трехколесные охотничьи тележки, доверху груженные крошечными болотными оленями, утками и порхосами — длиннохвостыми грызунами — местным деликатесом.